English

Когда невозможно стоять на месте

19 ноября 2019

Планы по созданию Корпорации морского приборостроения с головным офисом в Петербурге в очередной раз подтвердили высокий технологический статус города. Впрочем, очевидно, что свой инновационный потенциал Петербург еще не исчерпал.

Удвоить объем производства и многократно нарастить экспорт — такую амбициозную задачу поставило перед российской судостроительной промышленностью правительство России. Упор в этот раз — на гражданский сектор, как выполнять — тоже объяснили: локализуя производство в России, попутно его «инновационно обновляя». До дедлайна, казалось бы, еще далеко, целых 15 лет, но времени на раскачку, как водится, нет, тем более, как подчеркнул премьер-министр Дмитрий Медведев, подписывая Стратегию развития судостроительной промышленности, с производством, и особенно реализацией на внешний рынок гражданских судов, в России дела обстоят заметно хуже, чем с созданием и экспортом военных.

Спор компетенций

Стратегия напрямую затронет судостроителей Петербурга, ведь это одна из ключевых компетенций города. Ставка в российском судостроении, как известно, делается на консолидацию мощностей — еще в 2007 году создана Объединенная судостроительная корпорация (ОСК), ее головной офис тоже переводят из Москвы в Петербург. И уже в скором времени бок о бок с ней будет работать Корпорация морского приборостроения. В состав этой структуры войдут четыре мощных концерна — петербургские «Электроприбор», «Аврора» и «Океанприбор», а также московский «Моринформсистема-Агат». Создание корпорации, как уверены в Министерстве промышленности и торговли России, решит проблему пересечения компетенций, а также будет способствовать развитию и диверсификации приборостроения. Именно расширения ассортимента, повышения конкурентоспособности продукции и переориентации на внешние рынки сбыта, как теперь очевидно из Стратегии развития судостроения, власти глобально ждут и от производителей кораблей, и от тех, кто наполняет их содержанием, — приборостроителей.

По словам председателя Комитета по промышленной политике, инновациям и торговле (КППИТ) Санкт-Петербурга Юрия Калабина, объединение специализированных производств ради консолидации их мощностей и компетенций, а также улучшения контроля — обычная мировая практика. «Существует такая форма объединения, как кластер. И мировой опыт свидетельствует о том, что такой механизм позволяет достаточно эффективно организовывать производственную кооперацию. Главная задача здесь состоит в том, чтобы были загружены корневые компетенции каждого участника кластера. Получается некий прообраз холдинга, но не в виде собственности, а в виде производственных интересов. Кто-то лучше изготавливает, кто-то лучше упаковывает, кто-то лучше продает», — объясняет он.

В то же время основной вопрос, который сможет решить появление приборостроительной корпорации, — вопрос недостаточной производственной кооперации. Разобравшись с ним, можно смело двигаться дальше, к максимальной загрузке производственных линий, повсеместному внедрению инновационных решений и в итоге к наращиванию объемов производства и укреплению позиций на рынке. Тем более что инновационный Петербург по целому ряду причин — идеальное место для создания нового высокотехнологичного кластера.

«Наш город, его экономика и промышленность как часть этой экономики находятся в совершенно уникальном состоянии и положении. Такого сочетания высоких компетенций в самых различных областях человеческого знания не найти нигде. Кроме того, у нас мощнейшая высшая школа — Технологический университет, Политех, Военмех, СПбГУ, можно долго перечислять. Это все еще помножим на то, что исторически в Петербурге были всегда представлены и фундаментальная, и отраслевая науки. И последняя очень сильна у нас и развивается по многим направлениям», — уверен Юрий Калабин.

Примечательно, что буквально через несколько дней после того, как Дмитрий Медведев объявил о планах по масштабному инновационному обновлению судостроения, о том, как в России обстоят дела с научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими работами (НИОКР), в рамках Форума стратегов решил высказаться глава Счетной палаты РФ Алексей Кудрин. Он, в частности, рассказал, что, хотя Россия тратит на разработку и внедрение инновационных решений больше бюджетных средств, чем, например, Япония, Канада и Швейцария, суммарные инвестиции РФ в НИОКР заметно уступают вложениям данных стран, так как там на инновации очень активно тратится бизнес. Слова Алексея Кудрина подтверждают данные Глобального инновационного индекса — в списке из 129 стран Россия занимает скромную 46-ю позицию. В промышленности, впрочем, инновационные решения внедряются активнее всего: по подсчетам экспертов Института статистики Высшей школы экономики, в инновационные разработки инвестируют почти 10% всех российских промышленных компаний, для сравнения, в сфере сельского хозяйства на внедрение уникальных решений тратится лишь три из 100 компаний.

Когда мы говорим о внедрении инноваций, в первую очередь — это инновации в головах, подчеркивает Юрий Калабин. Ведь никаких объективных препятствий, мешающих российским компаниям выходить на рынок с абсолютно новыми решениями, просто нет. К слову, тот факт, что механизм объединения компаний в кластеры работает, когда к процессу подключается научное сообщество, в полной мере доказывает опыт создания в Петербурге успешного фармацевтического кластера.

Нет никаких оснований полагать, что схожего результата российским промышленникам не под силу добиться и в области судостроения и разработки приборов для навигации, а также работ на глубине. Будущее промышленности во многом — за межотраслевыми кластерами, участники которых готовы кооперироваться и создавать по-настоящему уникальные решения. «В межотраслевых кластерах в результате соединения различных компетенций возникает ее величество синергия. А синергия — это когда один плюс один равно не два, а три или четыре. Объединение активов — это, безусловно, в первую очередь спор компетенций, а спор компетенций — всегда отрадно», — резюмирует глава КППИТ Петербурга.

Определить модель

Судостроение — одна из ключевых инновационных историй, но, безусловно, не базовая. Инновационному Петербургу никуда не деться от эволюционного пути развития, но, чтобы высокие технологии активно внедрялись, нужен или масштабный импульс от самих компаний, или же много денег из федерального и городского бюджетов. «Наш город усыпан золотыми слитками, — оптимистично полагают в Смольном, но при этом добавляют: — Золотыми слитками возможностей». Государство не сможет дать столько денег, так как занимается множеством других задач, прежде всего социальных. «Весь вопрос в формировании бюджета, выстраивании правильных программ. А самое главное — синергия на всех уровнях власти, преемственность. Нельзя запускать проект, а потом через год его останавливать. Он еще не дошел до стадии ростка, а мы уже его выдергиваем, не дождавшись даже промежуточного результата», — полагает генеральный директор АО «Технопарк Санкт-Петербурга» Андрей Соколов.

И здесь снова можно говорить про мировой опыт. Во всем мире существуют государственные институты поддержки, направленные на создание экосистемы и стимулирующие развитие инноваций. Но наша главная проблема, по мнению Андрея Соколова, заключается в том, что нет синергии между органами государственной власти: «Есть федеральная программа, но она недостаточно хорошо реализуется на региональном уровне: есть либо противоречие с местным законодательством, либо расхождение с региональным бюджетом.

Я считаю, что необходимо на законодательном уровне определить модель развития инноваций. Это значит — закрепить регламент, четко зафиксировать понятия. Условно: что такое стартапы, какие их разновидности бывают, что обеспечивается за счет государства, какие структуры поддерживают развитие и т. д. Нужен стратегический план работы».

Еще одна тема, которая пока только развивается в Петербурге, — практика венчурных инвестиций, которая популярна во многих странах. Да, как в России в целом, так и в Петербурге в частности, рынок этот только зарождается, поэтому не стоит ожидать, что, пребывая на этом уровне, он закроет все необходимые потребности, связанные с развитием целого пласта экономики, — это попросту непрофессионально. По-хорошему, если у государства есть возможность, оно может выступить стимулирующим органом для развития венчурных инвестиций. Да, есть Российская венчурная компания (РВК), и Петербургу стоит инициировать идею о создании в городе представительства РВК, распределить функции и полномочия. Транслировать эту историю в другие регионы и поставить на местах десятки небольших отдельных фондов, которыми будет руководить материнская компания, определяющая их показатели эффективности. «Тем самым государство на своем примере показывает, что в это направление нужно вкладываться, сам рынок становится привлекательным. А кто, как не государство, является гарантом? Это и станет мощным импульсом для частного бизнеса, — уверен Андрей Соколов и дополняет: — Раньше под поддержкой инноваций понимали только консалтинговые услуги, и это, безусловно, необходимо. Но Технопарк пошел дальше: помимо бизнес-инкубатора и центра кластерного развития, мы создали Центр прототипирования и три инжиниринговых центра, которые решают практические задачи предприятий».

Консолидировать и поддерживать

«Одной из системных проблем отечественной промышленности является то, что в ней существует недостаток компетенций по быстрой и эффективной сборке проектных консорциумов для решения проблем-вызовов государственного значения по созданию глобально конкурентоспособных продуктов нового поколения», — говорил ранее проректор по перспективным проектам СПбПУ Петра Первого Алексей Боровков (см. «Слияние миров», «Эксперт Северо-Запад» № 2 (767), февраль 2019 года. — «Эксперт С-З»). «В этом смысле важным представляется пункт 45 Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации, в котором говорится, что для достижения результатов по приоритетам научно-технологического развития России «формируются и утверждаются комплексные научно-технические программы (КНТП) и проекты, включающие в себя все этапы инновационного цикла: от получения новых фундаментальных знаний до их практического использования, создания технологий, продуктов и услуг и их выхода на рынок». Изменения принципиальные, системные: формируются новые бизнес-модели, изменяются производственные процессы, перелицовывается состав актуальных, востребованных технологий, профессий, появляются и развиваются новые рынки. И все это напрямую связано с развитием и внедрением передовых производственных технологий, тотальной цифровой трансформацией производств. Изложенный алгоритм — не просто работающая схема. Убежден, это единственно возможная сегодня модель, позволяющая компаниям (в противовес «долго, дорого, не лучшего качества») создавать глобально конкурентоспособную продукцию нового поколения», — считает Алексей Боровков.

Стоит учитывать, что даже хорошая федеральная программа в регионах будет реализовываться по-разному. Так как регионы у нас попросту разные: уровень развития, законодательство, структура власти, бюджеты, процент финансирования программ инновационного развития. Поэтому где-то идет рост, а где-то торможение. И для Петербурга, который и так уже много сделал на пути к инновационному лидерству, важно стать модельным регионом, на примере которого будут учиться другие территории. Не стоит забывать, что о лидерстве мечтают и другие регионы, к примеру Татарстан и Томская область.

Необходимо создать условия для поточного производства, которое будет способствовать снижению себестоимости продукта. Этот инновационный продукт должен быть быст­ро встраиваемым в систему рынка, но тут возникают другие вопросы — сертификации, лицензирования и т. д. Важно стимулировать производство, в первую очередь создавая государственную потребность. Говорят, что у нас плохое качество продукции, — это не так, у нас просто дорогая себестоимость. Что нужно инновационным компаниям в Петербурге? «Нужно, чтобы компания имела здесь головной офис, но при этом осуществляла поставки не только в регионы, но и по всему миру», — уверен Андрей Соколов.

«Важно понимать, что конкуренции в глобальном смысле нет в городе, конкуренции нет в России. Конкуренция как таковая существует только в мире. Разговоры о конкуренции на региональном уровне — это смешно. Мы давно уже не закрытое государство и не живем за «железным занавесом». Я категорически против ситуации, когда на маленьком рынке Петербурга или даже России сталкиваются производители. В этой борьбе на радость западным конкурентам мы ослабляем свои компании. А мы их должны консолидировать и поддерживать, особенно когда у них есть компетенции мирового уровня», — отмечает Юрий Калабин.

Каждый инновационный продукт имеет разные стадии своего развития. Это предпосев, посев, акселерация и т. д. Но в Петербурге практически никто (кроме бизнес-инкубатора «Ингрия») не занимается предпосевом и посевом, все предпочитают акселерацию, что вполне объяснимо: первые стадии очень рискованные. Порой нет даже прототипа, есть только идея, оформленная мысль. Но это основа основ инновационного предприятия и самая дешевая стадия для инвестиций. И очевидно, что усиление этого сегмента — одна из первых задач инновационного Петербурга.

Санкт-Петербург

Создавать новую экономику

Валентин Макаров, Президент Ассоциации RUSSOFT

— Ожидание прорыва в инновационной политике явно затянулось, и это мое впечатление основано на анализе тех инициатив, которые государство вы­двигает с примерной периодичностью раз в два года. Первой такой инициативой была Национальная технологическая инициатива (НТИ), ключевой задачей которой заявлена государственная программа мер по поддержке развития в России перспективных отраслей, которые в течение следующих 20 лет могут стать основой мировой экономики. За НТИ последовала «Цифровая экономика» со смешанным участием частного бизнеса и госкорпораций. А затем пошли дорожные карты сквозных технологий, которые формируются уже только госкорпорациями, без участия частного малого бизнеса.

На мой взгляд, НТИ остается самой правильной по идеологии инновационной инициативой государства. Идеология программы во многом совпадает с аналогичными проектами, которые уже реализуются в ряде стран, но есть и локальная отечественная специфика. Основной тезис понятен — заканчивается доминирование пятого технологического уклада, начинается очередной, шестой, уклад, появляются новые возможности, новые рынки. И те активные бизнесмены, которые реализуют сейчас инновационные проекты, имеют уникальный шанс сделать так, чтобы действительно выйти в мировые лидеры и при этом укрепить позиции России как высокотехнологичной страны.

На одной из встреч, организованных как раз журналом «Эксперт», активно обсуждались так называемые длинные волны Кондратьева. В 30-х годах прошлого века советский экономист Николай Кондратьев заявил, что в долгосрочной динамике некоторых экономических индикаторов капитализма наблюдается определенная циклическая регулярность, в ходе которой на смену фазам роста соответствующих показателей приходят фазы их спада с характерным периодом этих долгосрочных колебаний порядка 50 лет. И современники Кондратьева, и экономисты новых поколений активно обсуждали эти фазы, высказывая определенный скептицизм. Но жизнь подтверждает актуальность этих идей, высказанных чуть меньше, чем 100 лет назад. И теперь мир действительно проходит этап становления нового технологического уклада, когда после традиционного для этого этапа «финансового пузыря» (в этот раз это были криптовалюты) на арену выходит промышленный капитал, устремляющийся в новые, только появляющиеся рынки.

В рамках НТИ мы рассматриваем возможности технологических проектов в программе SafeNet, специализирующихся на создании новых кастомизированных систем безопасности для информационных и киберфизических систем. Базовые идеи SafeNet, которые были выработаны в рабочей группе три года назад, оказались верными, мы тогда выработали качественную концепцию развития рынка безопасности и выяснили, что, по сути, это сквозной рынок, который «пронизывает» все остальные технологичные рынки и создает им необходимую защищенную инфраструктуру. Без него все прочие рынки НТИ работать просто не смогут, да им это и не разрешат регуляторы, поскольку переход к киберфизическим системам требует качественно нового уровня безопасности, недостижимого современными средствами защиты. И в этом есть определенное ограничение, связанное со степенью влияния искусственного интеллекта (ИИ). Киберфизические системы, в которых человек вынут из контура управления, а управление критическими процессами и критическими инфраструктурами передано ИИ, попросту не укладываются в законодательство любой из стран мира. А значит, невозможно массово использовать подобные системы, если не будет достигнут новый уровень безопасности. Мы разработали доктрину парадигмы безопасности для киберфизического мира, в которой выделили три основные составляющие. Прежде всего — это наличие доверенной среды, в которой невозможно вмешательство в работу системы третьей стороны. Второе — превентивный характер безопасности, то есть анализ ситуации и расчет рисков, поиск траекторий решения заданной функции с минимальными рисками для решения задач. И, наконец, интегрированный характер безопасности, когда система безопасности проектируется одновременно с проектированием самой системы. Если не следовать этой парадигме и приделывать систему безопасности к уже спроектированной IT-системе, то обеспечить безопасность создаваемой IT-системы будет либо очень дорого, либо попросту невозможно.

Эти идеи SafeNet сначала развивались внутри рабочей группы и сообществ бизнеса в соответствующих сегментах SafeNet, выискивая разные источники средств для проведения НИР. Затем уже проработанные идеи были представлены на рассмотрение государственных структур, и сейчас идеи доверенной среды начали продвигаться к практической реализации. В инновационном мире невозможно стоять на месте и ожидать, пока государство дойдет до необходимости финансовой поддержки вашего проекта. Нужно самим инвестировать, искать венчурных инвесторов и не бояться неожиданных, но действенных решений.

Источник
Новости по теме
Сколково-интеграция. Создание компании
Антисанкции-2019: IT-импортозамещение в России
Российские компании в 2019 году экспортируют ПО на $11,1 млрд